Главная Без рубрики, Новое Монолог в Шереметьево-2
  • Монолог в Шереметьево-2

    donskoj1 13 января, на 61-м году жизни скончался знаменитый российский программист Михаил Донской. Его имя стало известно всему миру благодаря шахматной программе “Каисса”, которая одержала победу среди шахматных программ в 1974 году. Но Михаил Донской был известен не только из-за создания этой шахматной программы. Он разработал систему управления базами данных ИНЕС, а также был автором и соавтор многих иных крупномасштабных IT-проектов.

    Данная статья довольно старая и была написана Михаилом в начале 21 века, но я считаю, что мысли умных людей интересно и полезно читать даже спустя десятилетия.

     

    Монолог в Шереметьево-2

    Офшорное программирование сейчас становится модным. На мой вкус – чересчур. Если положить мятый рубль на стол, то на него всегда набегут тараканы. Я боюсь, что так и случится. Многие, декларирующие, что они занимаются офшорным программированием, гонятся за модой и, как стадо быков, затаптывают рабочих муравьев, которые ранее трудились в этом секторе. Оценки – якобы в России сейчас полтора миллиона программистов – высосаны из пальца. Просто взяли численность выпускников вузов по программистским специальностям за последние тридцать лет и сложили. А из них кого-то уж нет, кто-то занимается бизнесом, кто-то воспитывает детей…

    Час российского программиста стоит 20 долларов (продажный час, никакой российский программист сам столько не получает). Час индийского стоит 30-35, американского – от 70 до 150. Конечно, в ближайшие два года заказы пойдут сюда, рынок будет стремительно расти, и если мода на ОП не пройдет, программисты в России окажутся в дефиците, а значит, подорожают.

    Поэтому сегодня не стоит строить бизнес на дешевизне.

    Вообще мне кажется, что это надуманное деление – «офшор», «неофшор». Есть программирование по заказу, а государственные границы сегодня – вещь условная.

    Но переезжая в другую страну, что мы получаем? Мы сразу же опускаемся на много ступенек социальной лестницы. Немедленно. Одно дело отлично говорить по-английски и понимать, как устроена американская культура, а другое дело – жить в ней. Не так подарил цветы, не так ответил на письмо, и вот ты уже слон в посудной лавке. Если человек прожил двадцать лет здесь, он никогда выше определенного уровня не поднимется там. Просто потому, что не сидел рядом на горшке с выпускниками Гарварда, не учился с ними в одной школе. Мы все читали в книжках про клубы в университетах, но мы не понимаем, насколько они важны. У меня много американских друзей, и я вижу наших эмигрантов их глазами. Так что слон в посудной лавке – это самое мягкое, что можно про них сказать.

    Цитата из Мао Цзедуна. Когда ему (еще в те времена) говорили, что китайские специалисты уезжают, он отвечал: «Куда бы они ни уехали, они останутся китайцами». Нам вот этого не хватает. Эта дурацкая советская традиция считать уезжающих предателями и вычеркивать из нашей культурной ауры.

    Давайте сформулируем вопрос иначе. Скажем, не «как удержать человека в стране», а «как удержать его на фирме»? Рабства давно нет. Если условия, которые предлагает фирма, сотрудников не устраивают, они уходят. Но увольнение по собственному желанию не есть предательство. Это нормально, это его право. И обязанность фирмы уважать это право. Если же человека попрекать, «ах какой ты нехороший, ты уходишь из компании», то он уйдет навсегда. То же и со страной.

    Впрочем, наши мало возвращаются. И дело здесь не в плохих условиях жизни в России, причина чисто культурная. Наши люди очень не любят менять место жительства, работы. Смотришь и диву даешься. Работает человек в государственном институте, где давно ничего не платят. Почему работает? Ему лень с места тронутся. А уж вернуться обратно на родину еще сложнее. Второй раз в жизни все менять очень тяжело. Да еще семья…

    Давайте сравним русских строителей с американскими. Те построили «Эмпайр-Стейт-Билдинг», а наши – храм Василия Блаженного. Программист – профессия многогранная. Есть системный программист, есть архитектор систем, есть кодировщик, как в строительстве – там есть прораб, а есть подносчик цемента.

    Мы обладаем одним большим преимуществом – солидной математической подготовкой, логическим мышлением. Плюс у нас определенная свобода в отношении ко времени. Время мы и американцы воспринимаем очень по-разному. На них оно постоянно давит. Наш человек более расслаблен. Первые пять лет работы никто у нас не находится под стрессом. Эта расслабленность имеет свои плюсы потому, что те гениальные идеи, которые могут прийти российскому программисту, американцу, скорее всего не придут.

    Строитель, который вытачивает головки храма Василия Блаженного, это одно, а строитель, который краном поднимает блоки для сорокаэтажного здания – совершенно другое. И думаю, что слова о шикарных русских программистах – всего лишь слова. Мне как-то рассказывали на фирме Sun, что когда в 1995 году оставалось три дня до сдачи «Соляриса», им нужен был тест для Фортран-транслятора. Послали в Новосибирск заказ (у Sun была там своя группа) – сделать за два дня тест. Через неделю получили ответ, что через месяц будет замечательный тест на все случаи жизни. Вот вам разница культур.

    Тамошний временной стресс нам непонятен. У нас – расслабленное состояние на кухне, курилка, пятничные выпивки, характерные для многих программистских компаний. А когда работаешь в Америке, в первую же пятницу садишься вечером на койку и думаешь: «какое счастье, что завтра суббота». Такого ощущения счастья в России никогда не бывает. Там тебя выжимают, как мочалку, еще стряхивают после этого и бросают. И американцы с этим живут каждый день. Если спросить, какого человека поставить на конвейер, американца или русского, я сто раз из ста скажу: американца. А если делать Василия Блаженного, то те же сто раз я скажу: русского. Потому что это совершенно разные вещи – писать код и уметь работать в команде, уметь быть организованным, думать о том, чтобы твой код вливался в код еще ста человек.

    Начинающим программистам прежде всего нужно математическое образование и английский язык. Всему остальному можно научить. Хотя выпускники и так приходят достаточно подготовленными. Сегодня мало-мальски образованный ребенок не может вырасти без компьютера. Поэтому работодателю ориентироваться на специальные вузы, мне кажется, не стоит, гораздо важнее общая культура человека, особенно математическая. Или, опять-таки, умение работать в команде – оно гораздо важнее, чем курсы, которые ему читали в техническом вузе.

    В офшорном программировании есть одна интересная проблема. Бывает, во время выполнения заказа вам в голову приходит гениальная идея. Если вы будете реализовывать ее в рамках заказа, будет плохо и вам, и заказчику. Вам – потому что интеллектуальная собственность на идею отойдет заказчику. А ему… ну представьте, выполняем мы заказ, допустим, для «Боинга», и придумали, как организовать компьютерную память. И что, «Боингу» теперь памятью торговать? Если же я скажу, знаешь, «Боинг», меня посетила идея, и я сделаю заказ на полгода позже, будет просто истерика. Поэтому лучше эту идею положить в карман, подождать, пока кончится заказ, а потом продавать ее, как отдельный продукт.

    Чего не хватает российским фирмам? Хорошего портфолио выполненных заказов. Для выхода на этот рынок надо убедить заказчика, что, работая с тобой, он ничем не рискует. И если это удалось, если между вами установилось доверие, заказчик захочет иметь вас «при себе», потому что искать другого надежного исполнителя – дорогое удовольствие.

    Сегодня американские фирмы вынуждены затягивать пояса. По некоторым оценкам, уволена уже половина программистов. Но задачи-то никуда не делись. Поэтому возникает вопрос: а кто возьмется за них? Для фирм поиск исполнителей – такая же головная боль, как для нас поиск заказчиков.

    Тамошние программисты вот-вот дозреют, чтобы запрашивать за свой труд меньше. Впрочем, меньше чем на 70 долларов в час никто из них не согласится. И фирмы понимают, что за эти деньги они будут иметь работу с гарантией. Вот если мы их убедим, что сумеем сделать так же надежно, но дешевле (а мы дорастем до 30-40 долларов в час), тогда и российский рынок программирования вырастет.

    Продажи, конечно, важны. Но продавцы продавцами, а рано или поздно дело доходит до первых лиц компании, если речь идет о крупных контрактах. И всегда разговор начинается с брачного танца: кто ты, кто я, знаешь ли ты такого, а слышал ли ты об этом. Казалось бы, зачем нужна огромная выставка «Comdex» в Лас-Вегасе? А вот зачем. Если Билл Гейтс придет в гости в Symantec, про это узнают все, это будет скандал. Если же Гейтс во время выставки поднимется не на свой 15-й этаж, а на 18-й, где живет президент Symantec, никто об этом никогда не узнает. Ради того все и сделано. Крупный контракт – это риск заказчика. Эти брачные танцы – не зря. Потому что потом заказчик позвонит общим знакомым и спросит: «а что ты думаешь об этой фирме, имел ли ты с ней дело»? Никуда от человеческого фактора в бизнесе не денешься.

     

    Михаил Донской

    Источник